Aug. 8th, 2016

bgmt: (печать)
Цитата, помещённая ниже, взята мною, к сожалению, не из собрания сочинений Б.Н. Чичерина (которого я не читал, а теперь прочту), а из ФБ-поста      Николая Подосокорского (да, да, можно редактировать ссылки на ФБ-имена так, чтобы падежи не исчезали из русского языка!) 
Мощная цитата.
==============

"Те, которые жили во времена Николая I-го, хорошо помнят тот тяжелый гнет, который в ту пору лежал на русской земле. Реакция была и в последние годы Екатерины и во вторую половину царствования Александра; но при Николае, в течение тридцати лет, она была проведена с железною последовательностью. Всякое свободное выражение мысли подавлялось беспощадно. Цензура достигла до невероятных размеров и обратилась даже в посмешище. Несчастных цензоров сажали на гауптвахту за пропуск самых невинных статей, за непочтительные выражения о лицах того или другого ведомства. Неосторожное слово, запрещенная книга могли повлечь за собой ссылку в отдаленные губернии. Записки Герцена и дневник крайне умеренного Никитенки могут дать понятие об этом порядке вещей, в котором задыхались русские люди. В первый раз русское правительство, дотоле стоявшее во главе просвещения, выступало явным его врагом. После 48-го года реакция достигла высшей своей степени. Революционные движения в Западной Европе вызвали самые суровые меры против ни в чем не повинных русских университетов. Цензура, которая, казалось, дошла уже до крайних пределов, сделалась еще строже. Писать что-либо для независимого человека стало невозможным. Даже чисто исторические исследования, без всякой тени политического намека, подвергались запрету.

А между тем этот всеохватывающий деспотизм не только не искоренил в русском обществе либеральных стремлений, а напротив, развил их в еще большей мере, Верхние слои, окружающие престол, действительно, погрузились в полное невежество. Они стремились к образованию, пока оно требовалось сверху; но как скоро оно сделалось предметом подозрения и просвещенный образ мыслей стал поводом к опале, так ему начали оказывать глубокое презрение. Прежняя образованная гвардейская молодежь уступила место пустоголовым любителям светских удовольствий и кутежей. В государственные люди возводились круглые невежды; требовалось только беспрекословное исполнение воли царя. Все это, однако, ограничивалось поверхностью; в средних слоях русского общества стремление к просвещению не иссякло, но оно естественно принимало более и более враждебное правительству направление. Всякое проскользнувшее слово, всякий оппозиционный намек схватывались на лету и переходили из уст в уста. Под видом литературной критики распространялись идеи, которые, при нестерпимом давлении сверху, принимали все более радикальный оттенок. В сердцах, особенно более пылкой молодежи, накоплялись семена непримиримой ненависти к существующему порядку вещей. Но зрелые люди, умевшие думать и не увлеченные личными интересами, видели всю его несостоятельность.

В Крымскую кампанию это убеждение сделалось всеобщим. Поражение русских войск в самых недрах отечества открыло глаза наиболее ослепленным. Для всех стало ясным, что всеподавляющий деспотизм, уничтожая живые силы народа, подрывает собственные свои корни. Величественное снаружи здание представляло внутри мерзость запустения. "Сверху блеск, снизу гниль", по выражению записки Валуева, представленной в то время в[еликому] князю Константину Николаевичу и ходившей по рукам. <...>

Пораженное в самых заветных своих чувствах, в сознании своей мощи, русское общество с неудержимою силой стремилось выйти из того невыносимого положения, в которое поставил его беспощадный и слепой деспотизм Николая I-го. "Свободы! Свободы!" - слышалось отовсюду. Жившие в то время помнят то сладкое чувство облегчения, которое охватило русское общество, когда после тридцатилетнего гнета вдруг с высоты престола послышались кроткие и милостивые слова. "Простить, отпустить, разрешить!" - говорил один из видных русских литераторов на одном из многочисленных тогдашних публичных обедов; "сколько заключается в этих немногих словах!" Полные надежды, все взоры устремились к новому монарху. Никто в то время не мечтал о конституции, но все ждали реформ".

(Б.Н. Чичерин. Россия накануне двадцатого столетия // О свободе. Антология мировой либеральной мысли (I половина XX века). М.: Прогресс-Традиция, 2000).

Стоит ли упоминать, что большинство комментариев под постом Николая Подосокорского защищает Николая первого и уличает Чичерина в "неточностях"... В такое время живём.
bgmt: (печать)
Истории жизни живых людей бывают круче любого романа. До ЖЖ они были практически недоступны. Сейчас - я надеюсь, что кто-нибудь собирает, и что если ЖЖ умрёт совсем, они останутся. (Вот эта история - вовсе не из сообщества "Сородичи", в котором тоже очень много стоит читать).

цца

Aug. 8th, 2016 05:50 pm
bgmt: (печать)
Я лениво между делом посмотрел страницу Навального, где он переписывается с Венедиктовым, который защищает Шувалова. Это мне совершенно неинтересно: ну, бандитское государство, бандиты грабят денюшки, жители считают, что пусть грабят, всё ж свои, не чужеземные, какой интерес обсуждать, который самолёт чей, если он всё равно ихний? И то, что Венедиктов защищает, меня тоже не взволновало, я ему ни секунды ни разу не верил, сколько меня ни убеждали. Смотрю, читаю - и не верю. А взволновало меня совсем другое. Венедиктов путает -тся и -ться. Это вам не про честность и доброствестность. Это вам про элементарную культуру, которая когда-то требовалась от всех (и была - эта конкретная - у очень многих), а сейчас я бы считал, что вправе её ожидать от редактора крупного издания. Который к тому же не сегодня получил образование. Даже если он защищает самолёт Шувалова.
Господин Венедиктов! Не умеете различать, где -ться, а где -тся - пишите -цца! Пицца вам в помощь.

Profile

bgmt: (Default)
bgmt

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
1516 1718192021
22 232425 262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 02:36 am
Powered by Dreamwidth Studios